мося

МАРТОВСКИЙ ЭКСПРОМТ

МАРТОВСКИЙ ЭКСПРОМТ

Ходит по жести карниза
Голубь линялый,
Верха промежду и низа –
Птах осмипалый.

Гулит, кружится, бормочет,
Зоб надувая,
По-жениховски топочет,
Не преставая!

И, коготками по цинку,
В танце оконном –
Искрами полдня-кварцита,
Дрязгом окольным –
Вновь торжествующе глупо
Любовещая…
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
Мартом обветрены губы,
Зиму прощая.

мося

Хода нет – ходи с бубей

***
Не въезжаю, хоть убей,
Чья шлея неправильна!..
Хода нет – ходи с бубей,
Эй!.. погибай, Украина!.

От страды семи скорбей
Радость в люк задраена.
Катит шарик скарабей –
Пропадай, Украина!..

А ты на правила забей –
Знаки и морали на…
Шлёт доносы Кочубей,
За чертой, Украина!

И пирог из отрубей,
И страна украдена…
Средь забвения зыбей –
Пробудись, Украина!

06.02.2020, Новосибирск

мося

Путь во чуди печерию

***
Мгла времён непролазная,
Древний бор и скала
Там, где чудь белоглазая
Под землю ушла.

По ходам тайноведомым
В Беловодья страну
Утекла за ответами
В тишины тишину.

Вечный свет навечерия
Где´ сияет-парит?
Нам во чуди печерию
Путь до срока закрыт.

Поспрошаю сородичей –
Черемис и мордву:
Ждать ли чуда пророчества?
Или не доживу…

Там ли тропы откроются,
Там ли шоры падут,
Там к ногам Богородицы
Нас вдвоём поведут.

(02.03.2020, Новосибирск)

мося

Будьте прохожими...

***
В снежинках чудная симметрия небытия и бытия.
(Лев Лосев)


«Будьте прохожими» — он говорил.
Не оставайтесь надолго
Возле родни, возле милых могил,
Возле любимого дома.

Клонятся годы, а путь наш далёк,
Клонятся силы и сроки,
Но не погас золотой уголёк
Там, над зарёй, на Востоке.

Веки смыкаются, но преклонить
Голову негде на свете,
Только любви серебристая нить
Мимо заботы и смерти.

Сердце смиряя, ты не оглянись,
Шаг не замедли, не дрогни.
Снежные ангелы падают ниц,
Демоны злобу хоронят.

Будет душа твоя на небе цвесть
Чистой звездою-сапфиром.
Галилеянина благая весть
Не умолкает над миром.

ИЗ ШИЛЛЕРА. ВАРИАЦИИ

На острове Самос не место чужим пиратам...
«Удача — удачливым!» — завещано Поликратом.

Спасительной жертвой отдариваться ли надо?
Судьба зазывает, словно танцующая менада.

Ты ей овладеешь и выбросишь в море перстень,
Уверен в незыблемости Порядка, что сам Коперник.

Но отчего же так сладок запах бутона смерти?
И грезит талант о сгоревшей звезде на тверди...

мося

Сценарий для легкомысленного мультфильма

СЦЕНАРИЙ

Средь Мордора, где тролли да орки,
У подножия гор громовых
Прободал динозавра Георгий
Ради гениев света живых.

В жаркий горн огнедышаща зева
Погрузил он свое копие,
Чтобы жало Господнего гнева
Опрокинуло небытие.

С той поры славно девство принцессы,
Похоть тщетна, а змий — покорён…
Ибо истинный, стоящий мессы,
Моцарт Божий да неповторён!


И ещё одна безделка:

***
В зимнем городе многое множество птиц.
Сойки, галки, вороны, дрозды на рябинах, снегири, свиристели...
О воробьях и синицах и речи нет.
Плюс голуби — духи помоек.
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
Торжествуй же и пьянствуй, крылатое племя!..

На изображении может находиться: растение, небо, птица, дерево, на улице и природа

мося

ДРУГУ БРОНТОЮ

Обнаружил тут давний вирш, посвящённый Бронтою Бедюрову, Эл Бакшы, духовному главе алтайского народа. Фото на площади Горно-Алтайска, бывшая Улала.

ДРУГУ БРОНТОЮ

Конь выбирает путь, а груз — коня,
А правит только Бог, да реже — случай.
Нам не уйти от правды неминучей!
Нам ехать в горы, шпорами звеня.

Мы дожили до праздничного дня,
Когда встречают светлые долины
От стен Москвы вернувшегося сына!
Уж за столом все други и родня…

Пускай же Прителецкая тайга,
Усть-Кана степь, урочища Чемала,
Долин Урсула солнечные зала,
Вершин Курая чистые снега,

Пусть весь Алтай, прекрасен и могуч,
Земля-хатун, что ожидать устала,
Очнутся вновь при виде аксакала,
Как будто солнце выглянет из туч.

И побредут несметные стада
Маралов и коней в лугах и долах,
И будет хлеб и мёд в алтайских селах,
И ребятни утроится орда!

Богатый гость пусть мимо не пройдёт,
Здесь столь чудес припасено природой,
Здесь снова дышит миром и свободой
Сокрытый в сердце Азии народ.

Алтаю лучше — лучше и стране.
Будь здрав и будь силён,
Бронтой свет-Янгыч!
Ведь наши планы не обсудишь за ночь,
А нашей вере — не сгореть в огне.
Алтаю лучше — лучше и стране!..

мося

ГОВОРОК

ГОВОРОК

Держит за жабры простуда зимы
Цепко и крепко.
Впору запеть на ступеньках тюрьмы
Матушку-репку.

Впору покаяться возле мощей
Прежней России…
Жизнь среди свалки ненужных вещей
Невыносима.

Ёкарный мой горемыка-бабай,
Дурень картонный,
Будь аки дворник, на глыбы рубай
Лёд многотонный

Да возводи над сугробом сугроб,
Насты и броды,
Души навеки запомнили чтоб
Груз несвободы.
мося

Про Льва Лосева и не только...

Запомнилось признание поэта-эмигранта Льва Лосева, его реакция на дружеское "Крестись, Лёша!", вырвавшееся из уст Кублановского в Париже, продиктованное искренним желанием помочь погружённому в скепсис, раздражение и неверие собрату. Ответ был спонтанным и по-интеллигентски раз и навсегда для себя решённым, мол, щас-с-с! не люблю РПЦ и всю эту обрядовую тягомотину. В общем, вполне ожидаемо, но при чём тут Христос и дарование Духа Святого в момент Крещения, которое мы сегодня празднуем, я так и не понял...
У меня до сих пор есть несколько заокеанских читателей-фрэндов, которые периодически пишут мне о какой-то оставшейся в их сознании России 40-30-летней давности, о стране, из которой они вырвались, но которая жива в их душах неистребимой ностальгической болью, тоской, незабытыми пороками, убожеством и незабываемыми светочами. Наиболее полно эти чувства и эту память о покинутой и проклинаемой родине выразил как раз в своей лирике Лев Лосев, профессор Дартмутского университета, друг и коллега Бродского. Вот пример, филиппику он вложил в уста типичного поэта-диссидента, но это не отменяет того, что автор, откочевавший в мир иной в 2009-м году считал и думал иначе:

***
"Понимаю — ярмо, голодуха,
тыщу лет демократии нет,
но худого российского духа
не терплю", — говорил мне поэт,
"Эти дождички, эти берёзы,
эти охи по части могил", —
и поэт с выраженьем угрозы
свои тонкие губы кривил.

И ещё он сказал, распаляясь:
"Не люблю этих пьяных ночей,
покаянную искренность пьяниц,
достоевский надрыв стукачей,
эту водочку, эти грибочки,
этих девочек, эти грешки
и под утро заместо примочки
водянистые Блока стишки;
наших бардов картонные копья
и актёрскую их хрипоту,
наших ямбов пустых плоскостопье
и хореев худых хромоту;
оскорбительны наши святыни,
все рассчитаны на дурака,
и живительной чистой латыни
мимо нас протекала река.
Вот уж правда — страна негодяев:
и клозета приличного нет", —
сумасшедший, почти как Чаадаев,
так внезапно закончил поэт.

Но гибчайшею русскою речью
что-то главное он огибал
и глядел словно прямо в заречье,
где архангел с трубой погибал.

Что тут молвить, в таланте и изяществе той самой русской речи не откажешь, право слово. Но ведь и интеллигентская гнильца и тупиковость духовная у лирического героя налицо, пусть автор и отстраняется, якобы, от него в последней строфе.
Но главное, по мне, доказывающее, что приведённые и очень талантливые стихи не являются пророчеством, это то, что описываемой, покинутой, приснопамятной страны уже четверть века не существует. От слова — ВООБЩЕ! Нет больше этих кухонных разговоров чуть ли не до утра, нет фальши, глупости и уродства советского, нет пьянства беспробудного, нет безысходности утопающих в грязи, ничего не видящих кроме работы и водки русских деревень, как не осталось и кривящих губы умников-поэтов.
Народились поколения красивых, очень красивых русских людей. Им дела нет до до литературы и поэзии, им времени нет на пьянку, им бы образование получить, им бы не потерять работу, им бы ипотеку выплатить, им бы семью сохранить. И о Христе многие из них, как ни странно знают и помнят, не смотря на татуировки и розово-фиолетовые волосы.
Вчера отмечали дату прорыва Блокады. Мне почему-то кажется, что дожившая до тёплых благоустроенных сортиров Россия, сохранила куда более ценное душевное свойство: и в детях и во внуках есть печать блокадного сознания, их не так просто будет уничтожить и превратить в субъекты потребления, они дорожат независимостью и готовы за это платить жизнью в состоянии блокады. Что, по сути, лет 15-ть уже и происходит...
А уж если Архангел вострубит, то никому мало не покажется!

мося

Околорождественское

***
Под крылами ангела-даймона
Вновь искрится зимний кипарис…

Сны Давида,
Слава Соломона
И волхвы, нагрянувшие из
Тех пределов, где снега сверкают
Где Алтай торжественно молчит,
Где вершины души окликают,
И сияет мир, многоочит.

Здравствуй, здравствуй, лоно Палестины,
Золотись морозный Вифлеем!
В час пречудный ночи половины
Я тебе о радости повем!

Снова ладан, золото и смирна
Возвестят о таинстве одном,
Вновь надежда тихо, но всемирно,
Разольётся в воздухе земном.

И отныне, чтобы ни случилось,
Знайте, на восходе января,
Не зазря во мгле звезда лучилась,
Ангелы смеялись не зазря!
мося

Право подраться с Распутиным

***
Мы всё дивимся и жалуемся, что мир стал маленьким, человек мгновенно досягаем в практически любой точке планеты, а неведомо кому принадлежащие банки во главе с Кощеем-Грефом и паучья сеть налоговой системы контролирует субъекта так, что крепостникам и не снилось.
Но эта информационная всепроникаемость и отсутствие границ касаема лишь массового пользователя (потребителя). Так называемая элита, властители находятся на недосягаемых высотах и их вполне можно было бы воспринимать как Олимпийских богов, если бы не криминальный человеконенавистнеческий душок, исходящий от их героических свершений. Хотя жители Олимпа, как известно, тоже не отличались высокой нравственностью, однако наши их уже превзошли. Бездна между властью и более чем на 60% закредитованными, повязанными долгами-ЖКХ-налогами, и страхом потерять работу массами продолжает расти. Чем это кончится, боюсь предполагать перед грядущим високосным годом.
В этой связи, в день гибели Григория Распутина мне вспоминается, что императорская, предреволюционная Россия была обществом куда более открытым, где граф Толстой стремился стать простым мужиком, а мужик был вхож в семью царя-батюшки. Да и поэты, Есенин и Клюев, входили в этот круг, а Николай Гумилёв мог беспрепятственно подраться в поезде с тем же Григорием Распутиным, после того как последний слишком долгим и пристальным взглядом уставился на Ахматову. И никого сие не удивляло. Всё это мне напоминает отношения внутри огромной и достаточно дружной семьи со своими мелкими конфликтами, которые естественно самоулаживались и сходили на нет. Но Распутина застрелили представители либерастической братии, что символично... и семья распалась на кланы, классы, на безбожные и проповедующие откровенный террор партии, наконец, дело дошло до самочинных банд со своим Гуляй Полем и стремлением грабить и убивать всех напропалую.
*
Так вот: не толкают ли нас к тому же?..